Группа художников-набидов переносит нас в своего рода утраченную, но всё ещё достижимую Аркадию – мир, где возможна гармоничная связь между человеком и природой, городом и искусством. Эти мастера, чьи работы часто напоминают сновидения, ставили в центр своего творчества повседневность и субъективные эмоции. При поддержке Музея Орсе и под кураторством его хранительницы Изабель Кан, Фонд Каталонии Ла Педрера посвятил им выставку «Наби: от Боннара до Вюйяра». Экспозиция глубоко исследует тематические и эстетические рамки, а также источники вдохновения этой группы авторов, творивших в переходный период между импрессионизмом и авангардными движениями начала XX века.
Группа активно действовала примерно двенадцать лет, с 1888 по 1900 год. Изначально её вдохновителем был Поль Серюзье, преподаватель Парижской Академии Жюлиана, но со временем его ученики достигли большей известности и признания. Среди них особенно выделялись Боннар и Вюйяр, чьи работы занимают центральное место на упомянутой выставке. Боннар был увлечён свободным и субъективным использованием света и цвета, тогда как Вюйяр концентрировался на психологическом аспекте внутренних пространств.
Глубокая связь между искусством и жизнью, которую установили набиды, заставила их отвергнуть иерархию между живописью и декоративными искусствами. Именно поэтому для данной выставки очень подходящим местом является Дом Мила: Гауди задумывал его как тотальное произведение искусства, и посетители смогут насладиться гармонией его пространств, полотен и орнаментальных решений каталонского архитектора.
Около двухсот произведений собрано, чтобы исследовать стремления этих творцов (название «наби» происходит от еврейского слова «невиим», что означает «пророки»). Они умели раскрывать весьма своеобразные видения реального и ирреального, не отрываясь при этом от повседневных привычек и технических достижений современной жизни.
Несмотря на свою немногочисленность, среди набидов можно выделить по крайней мере две основные тенденции. Первая объединяла тех, кто был более интеллектуально увлечён поэзией, духовностью и эзотерикой – в широком смысле, символизмом. К ним относятся Серюзье, Морис Дени, Поль Рансон, Кер-Ксавье Руссель, Ян Веркаде и Шарль Филиже. Вторая группа включала художников, которые не переставали любить современность и видели в ней возможность находить трансцендентные ценности. Среди них были уже упомянутые Пьер Боннар и Эдуар Вюйяр, а также Феликс Валлотон и Йожеф Риппль-Ронаи.
Художники обеих течений (первая из которых тяготела к таинственности) разделяли общее пристрастие к декоративности и стремление к единству искусства. Эту цель они достигали, осваивая множество техник: живопись, рисунок, гравюра, скульптура, дизайн и оформление интерьеров. Таким образом, в их творчестве примирялись и сливались воедино художник и ремесленник.
Хотя Гогена нельзя назвать набидом или протонабидом, в его исканиях конца 1880-х годов можно найти зачатки тех же идей. Это проявлялось в его стремлении к синтезу, к выражению через намёк, а не буквальное изображение, а также в использовании интенсивной палитры, упрощённых форм и преимущественно плоских пространств, что соответствовало мощному влиянию японского искусства тех лет. Известно, что Серюзье даже обучал своих учеников композиционным секретам картины «Талисман», которая сегодня хранится в Музее Орсе и крайне редко покидает его стены.
Их галерист, Амбруаз Воллар, известный также по работе со многими импрессионистами, поощрял набидов к экспериментам с различными техниками, чтобы они могли создавать серийные работы, доступные для продажи по разумным ценам. Это было время, когда вместо чётких границ и ярлыков формировались сети художественных взглядов. Набиды направляли своё влияние на стремление к украшению повседневного мира, при этом оставаясь очарованными Парижем.
Боннар, Ибель, Вюйяр или Валлотон были тонкими интерпретаторами городской жизни своего времени, лихорадочной атмосферы улиц и ночей, цирков, кафе и живых выступлений. Они не только запечатлели дух этой бурной эпохи, но и активно участвовали в её формировании: хотя их работы не сохранились в полном объёме, они создавали декорации для драм Мориса Метерлинка и для поэтических вечеров, посвящённых Полю Верлену, Артюру Рембо или Стефану Малларме. Кроме того, Вюйяр, Боннар, Дени, Руссель, Серюзье и Валлотон разрабатывали декорации, костюмы, программки и плакаты для символистского репертуара Театра «Л’Эвр» Орельена Люнье-По, а также участвовали в других проектах.
На выставке отдельными разделами представлены их увлечение мистицизмом, связанное с католицизмом, сакральность музыки и идеализация женщины – пристрастие к таинственному, которое находило отражение в их попытках изобразить невидимое. Это проявлялось в пейзажах, населённых нимфами или музами, где природа и человек сосуществуют без конфликтов; в интерьерных декорациях, созданных по заказу и связанных с эстетикой модерна; в образах повседневной жизни и материнства, где интимность приобретает утончённый или сакральный характер; а также в средиземноморских фигурах незаменимого Майёля. Эти работы воплощают гораздо больше, чем просто художественные принципы. Сам скульптор говорил о своей «Средиземноморье»: «Моим намерением (…) было создать молодую, чистую, светлую и благородную фигуру. Разве не в этом дух Средиземноморья? Отсюда и название».
